Светит месяц, светит ясный, Светит белая заря. Осветила путь дорожку Мне до милого двора. Мне не спится, не лежится, И сон меня не берет. Я сходил бы к милой в гости, Да не знаю, где живет. Попросил бы я товарища, Мой товарищ доведет. Мой товарищ меня краше – Боюсь Машу отобьёт. Подхожу я к дому милой, А у милой нет огня. Постучал я под окошком, Моя Маша спать легла. - Стыдно, стыдно тебе, Маша, Со вечера рано спать. - А тебе, мой друг, стыднее, До полуночи гулять!
Светит белая заря.
Осветила путь дорожку
Мне до милого двора.
Мне не спится, не лежится,
И сон меня не берет.
Я сходил бы к милой в гости,
Да не знаю, где живет.
Попросил бы я товарища,
Мой товарищ доведет.
Мой товарищ меня краше –
Боюсь Машу отобьёт.
Подхожу я к дому милой,
А у милой нет огня.
Постучал я под окошком,
Моя Маша спать легла.
- Стыдно, стыдно тебе, Маша,
Со вечера рано спать.
- А тебе, мой друг, стыднее,
До полуночи гулять!
Луна, сверкая, словно плошка,
сквозь веер вывернутых веток
(от марта сбрендившая кошка...),
в просветы неба тычет рожки,
на тучи светом ставит метки.
Весна...
А воздух комнаты обкурен
и луч, горящий голограммой,
рисует шаткие текстуры
на стенке камеры обскуры*,
вертя реальность вверх ногами.
Весна...
Не мой, чужой отрезок года.
В нём тягостных бессонниц бремя.
Терплю проблемы перехода.
Гремят настырных капель орды.
С дождями утекает время.
Весна...
-
* Камера обскура (camera obscura, лат.) - дословно: тёмная комната.